Маммография находит «лишний» рак? Новое исследование меняет прежние оценки

Маммография способна обнаружить опухоль задолго до появления симптомов. В этом и состоит главный смысл скрининга: найти рак тогда, когда он еще мал и лечение может быть менее сложным. Но у раннего выявления есть парадоксальная сторона. Иногда обследование обнаруживает опухоль, которая росла бы настолько медленно, что за всю жизнь женщины никогда не успела бы причинить ей вред. Такое выявление называют гипердиагностикой.

Гипердиагностика — не ошибочный диагноз: рак действительно существует. Но без скрининга такая опухоль могла никогда не проявиться клинически. Поскольку заранее надежно определить судьбу конкретной опухоли на десятилетия вперед невозможно, находка может привести к дополнительным обследованиям и лечению. Поэтому проблема имеет реальные медицинские и психологические последствия.

Споры о масштабе этого явления продолжаются десятилетиями. В разных исследованиях оценки отличались чрезвычайно сильно — примерно от нуля до 50% выявленных при скрининге случаев. Такой разброс сам по себе заставляет задать вопрос: действительно ли биология рака настолько различна или часть расхождений создают методы подсчета? Новая работа, опубликованная в сентябре 2026 года в Journal of the National Cancer Institute, предлагает второй вариант объяснения. Авторы заново проанализировали рандомизированные исследования маммографического скрининга и пришли к выводу, что временная структура наблюдений существенно влияет на результат.

Представим, что в городе впервые начинается массовая маммография. Сначала число диагнозов закономерно подскакивает: врачи обнаруживают опухоли, которые без обследования проявились бы через год или несколько лет. Это эффект опережения диагноза, и такой всплеск еще не означает появления «лишних» случаев рака. Для их оценки нужно длительное наблюдение.

После прекращения регулярного скрининга должен возникнуть обратный эффект — своеобразная «яма» заболеваемости. Часть опухолей, которые в обычных условиях диагностировали бы именно сейчас, уже была найдена раньше маммографией. Поэтому в последующие годы число новых диагнозов временно снижается. Если исследование закончить до того, как этот компенсаторный спад успеет проявиться полностью, ранний избыток обнаруженных опухолей можно ошибочно записать в гипердиагностику.

Именно этот временной эффект исследователи поставили в центр нового анализа. Для сравнения они использовали опыт Дании, где организованный скрининг вводился в разных регионах с большой разницей во времени. Такая ситуация стала своего рода естественным экспериментом: можно было проследить не только первоначальный рост числа диагнозов после запуска маммографии, но и последующее изменение заболеваемости. Ранее датские данные показывали, что для корректной оценки требуется длительное наблюдение после окончания скрининга; в одной из работ авторов полный учет давал оценку гипердиагностики среди участниц примерно в пределах 1–5%.

Дополнительная сложность в том, что после завершения старых испытаний женщины из контрольных групп нередко начинали проходить обычный скрининг, а участницы основной группы могли продолжать обследования. Граница между группами размывалась, поэтому простое сравнение общего числа диагнозов способно искажать картину.

После сопоставления рандомизированных испытаний с датской моделью исследователи пришли к заметно более низкой оценке. По их интерпретации, данные испытаний совместимы с уровнем гипердиагностики менее 5%, а не с некоторыми прежними оценками, приближавшимися к 30–50%. Это существенный пересмотр, но воспринимать цифру «менее 5%» как окончательную универсальную константу было бы неправильно. Она относится к анализу определенных исследований и зависит от возраста участниц, схемы скрининга, длительности наблюдения, используемого определения гипердиагностики и особенностей системы здравоохранения.

Проблема гипердиагностики при этом не исчезает: даже небольшой процент имеет значение, когда обследования проходят миллионы женщин. У маммографии есть и другие возможные последствия, включая ложноположительные результаты и дополнительные обследования. Но важно отличать настоящий избыточный диагноз от рака, который скрининг просто обнаружил раньше.

Маммография, таким образом, работает немного как машина времени: она переносит момент постановки некоторых диагнозов из будущего в настоящее. Если смотреть только на настоящее, кажется, что случаев рака стало больше. Чтобы понять, сколько из них действительно никогда не проявилось бы без скрининга, приходится наблюдать за популяцией еще много лет. Именно поэтому один и тот же набор данных при разных способах анализа способен породить столь разные оценки.

Для информированного решения о скрининге нужен корректно рассчитанный баланс пользы и вреда. Новая работа указывает, что риск гипердиагностики при организованной маммографии может быть существенно меньше некоторых ранних оценок. Она также напоминает: в профилактической медицине важно не только сколько случаев обнаружено, но и когда именно их считают.

Исследование действительно свежее: работа опубликована 14 сентября 2026 года в Journal of the National Cancer Institute. В ней авторы прямо указывают, что прежние оценки колебались примерно от 0 до 50% из-за методологических различий, в том числе учета последующего скрининга и компенсаторного снижения заболеваемости. ([OUP Academic][1]) Исторические датские данные также подтверждают важность длительного наблюдения: в исследовании BMJ для полноценной компенсации первоначального избытка диагнозов потребовалось не менее восьми лет после завершения скрининга.